Дрю Фостер привык к грязной работе. Расследования, которые никто не хотел брать, улицы, куда боялись сунуться даже копы, — это была его стихия. Но этот случай был другим. Всё началось с серии странных смертей в районе порта. На первый взгляд — передозировка или бытовая неурядица. Но Кара Вон, его напарница, обратила внимание на деталь: у всех жертв перед кончиной проявлялись необычные, почти художественные изменения кожи. Словно чьё-то больное воображение рисовало на телах витиеватые, мерцающие узоры. Красиво и пугающе. Диагноз был шокирующим — неизвестная венерическая инфекция, маскирующаяся под произведение искусства, пока не убивала носителя изнутри.
Их отчёт легко под сукно, а потом и вовсе пропал из системы. Когда Дрю попытался поднять вопрос снова, в дверь их конторы постучали. Не коллеги, а люди в строгих костюмах с ледяными глазами. Предложили «перестать мусолить ерунду» и заняться чем-то полезным. Но Фостер и Вон не из тех, кого легко спугнуть. Чем сильнее давили, тем глубже они зарывались в расследование. Выяснилось, что нити тянутся высоко, к кабинетам с табличками, где решаются судьбы целых районов. Кто-то очень влиятельный был заинтересован в том, чтобы эта «эстетическая чума» не привлекала лишнего внимания.
Теперь они в подполье. Их офис — задние столики в забегаловках, библиотеки и заброшенные склады. Данные хранятся на флешках, которые Кара, как одержимая, меняет раз в два дня. А ещё за ними охотится наёмник. Его лицо они видели лишь раз, мельком — в толпе на рынке, холодный, ничего не выражающий взгляд, засевший в памяти. Он не спешит, действует методично, выжимая из них пространство для манёвра. Очевидно, что он — часть того самого механизма, который должен стереть все следы болезни и её жертв.
Каждый новый шаг в расследовании подтверждает худшие подозрения: инфекция — не случайность. Её распространение слишком целевое, жертвы слишком «удобные» — безголосые обитатели городского дна. За этим стоит не просто чья-то халатность. Это эксперимент. Или кара. Прикрытый правительственными грантами и молчанием чиновников, купленных либо запуганных. Дрю и Кара понимают, что доказательства, которые они собирают по крупицам, — это не только ключ к спасению потенциальных жертв. Это их собственный единственный шанс выжить. Потому что в этой игре ставка — жизнь, а противник уже давно стёр грань между законом и преступлением. Они бегут, прячутся, рискуют, зная, что единственный способ остановить заговор — вынести его на свет, даже если этот свет ослепит их самих.
