Рэйчел всегда представляла свою свадьбу тихой и камерной. Она и Ники договорились: всего несколько самых близких людей, простой обмен кольцами в уединенном лесном домике его родителей. Место, по его словам, было скромным и уютным. Рэйчел даже немного волновалась перед встречей с его семьей, которую она никогда не видела. Дорога казалась бесконечной, машина петляла по узким просекам, углубляясь в чащу.
Когда деревья наконец расступились, дыхание Рэйчел перехватило. Вместо ожидаемого бревенчатого строения перед ней возвышался холодный, геометрически безупречный особняк из стекла и бетона. Модернистская громада резко контрастировала с мягкой зеленью леса. «Это… домик?» — только и смогла выдохнуть она. Ники неуверенно улыбнулся, пожимая плечами: «Ну, они его немного достроили».
«Немного» оказалось преуменьшением века. Внутри царила подготовка к масштабному событию. По мраморному холлу сновали десятки людей в безупречных нарядах. До Рэйчел долетели обрывки разговоров на незнакомом ей языке. Горничная с каменным лицом проводила их в гостиную, где их встретили родители Ники. Его мать, женщина с ледяными глазами и идеальной улыбкой, сжала руку Рэйчел в суховатом приветствии. Отец ограничился кивком, его взгляд был оценивающим и отстраненным.
«Мы так рады, что вы присоединились к нашему скромному семейному торжеству», — проговорила мать Ники, и в ее тоне прозвучала странная, почти издевательская нотка. Рэйчел огляделась. Скромное торжество? На террасе у бассейна накрывали столы как минимум на сотню гостей. В воздухе витали ароматы изысканной кухни, а не простого свадебного пирога.
В течение вечера странности накапливались. Родственники Ники смотрели на Рэйчел не с любопытством, а с немым, изучающим вниманием, будто проверяя ее на соответствие неким неизвестным критериям. Тосты, которые произносились, звучали как заученные, многозначительные формулы, а не теплые пожелания. Ники, обычно такой открытый, был напряжен и неестественно молчалив, часто перешептывался с отцом в углу.
Когда гости стали расходиться по номерам — ведь в доме, как выяснилось, было множество спален, — Рэйчел осталась одна в огромной, слишком тихой комнате. За окном темный лес глухо шумел, поглощая свет от дома. Она подошла к окну и увидела внизу, у края леса, фигуры отца Ники и еще нескольких мужчин. Они о чем-то оживленно, но тихо спорили, жестикулируя в сторону дома. В свете луны что-то металлическое блеснуло в руке одного из них.
Ледяная волна прокатилась по спине Рэйчел. Это не было похоже на предсвадебное волнение. Каждая деталь — этот нелепый дворец вместо домика, толпа чужих, натянутые улыбки семьи, таинственные переговоры в ночи — складывалась в тревожную, пугающую картину. Она поняла, что не знает ни человека, за которого собирается завтра выйти, ни его семьи. А тихий лес вокруг больше не казался мирным убежищем. Он выглядел как идеальная ловушка, и церемония, до которой оставались считанные часы, ощущалась не началом новой жизни, а жутким, неотвратимым ритуалом, смысла которого она не понимала. Что-то ужасное действительно готовилось произойти, и она, в своем свадебном платье, оказалась в самом его центре.
