Пробудившись от глубокого сна, Райленд Грейс ощутил лишь пустоту в памяти. Его сознание было чистым листом, а тело затекло в кресле пилота незнакомого звездолета. За иллюминатором плыла абсолютная, немыслимая чернота, усыпанная незнакомыми созвездиями. Он не знал своего имени, не понимал, как очутился здесь. Лишь смутное, животное чувство подсказывало: что-то пошло не так.
Медленно, преодолевая слабость, он начал изучать корабль. Холодный свет панелей управления, мониторы с замершими показателями, тишина, нарушаемая лишь гулом систем жизнеобеспечения. В каютах экипажа — следы присутствия, но ни души. Личные вещи, фотографии улыбающихся людей, чьих лиц он не узнавал. Постепенно, обрывок за обрывком, из данных бортового журнала и собственных смутных ощущений сложилась ужасающая картина. Катастрофа на Земле. Отчаянная миссия к далекой звезде Тау Кита. И он, судя по всему, последний, кто остался в живых.
Но сдаваться было не в его характере. Даже не помня деталей, Райленд чувствовал в себе глубокое, интуитивное понимание законов физики, механики, биологии. Его руки сами находили нужные тумблеры, разум предлагал решения для починки неисправных систем. Он заставил себя есть, спать, работать. Его миссия — их общая миссия — не должна была прерваться. Каждый день был битвой с одиночеством и страхом, проверкой на прочность.
Однако вскоре он начал замечать странности. Некоторые системы корабля будто бы реагировали на его присутствие иначе, чем должны были. Данные на экранах иногда менялись сами по себе, указывая на корректировки курса, которые он не вносил. Однажды в самой дальней отсеке он нашел след, не похожий на человеческий. И тогда в его разуме, помимо холодного расчета, зародилась слабая, почти безумная надежда. Возможно, он не совсем один. Что-то или кто-то еще было на борту. И от того, друг это или враг, зависело не только его выживание, но и судьба всего, что он когда-то называл домом.
